Вокруг была одна пустыня. Сколько времени Тириус так шел? Целую вечность. У него не осталось ничего, кроме меча и туники. Шея перестала гнуться. Щеки заросли грубой щетиной. Он умирал.
Однажды вечером на песчаном холме посреди необъятного плато, которого ишвен никогда раньше не видел и которое, видимо, не было обозначено ни на одной карте, появилось какое-то животное. За последние два дня он не пил ничего, кроме нескольких капель росы, собравшейся на клинке меча.
Вот и его конец — спокойно бежит к нему.
Саблезубый лев. «Лайшам», как называют этого зверя люди пустыни. Что означает «искупитель». Чудовище с медными клыками и гладкой шерстью, которое уже несколько дней ничего не ело.
Ишвен обреченно смотрел, как тот приближается. Зверь был огромен. Варвар знал, что в его состоянии шансы на победу ничтожны. Он обеими руками вцепился в меч и, хорошенько упершись ногами в землю, стал ждать нападения.
Лев начал кружиться на одном месте. Тириус замер, не сводя с него глаз. Он знал, что зверь нападет на него сзади. Если так, можно успеть ответить на удар. Затаив дыхание, он приготовился к атаке.
Внезапно лайшам поднял голову. Он сделал вид, что отходит, а потом в мгновение ока бросился на человека. Тириус успел только развернуться и выставить вперед меч. Клинок вошел в тело зверя, который в тот же миг со всей силы вцепился ему в плечо когтями. Огромная челюсть сомкнулась так близко от лица варвара, что тот успел увидеть блеск слюны на клыках. Он вытащил меч и вонзил туда, где, по его мнению, было сердце. Лев снова ударил лапой. Тириус почувствовал, что падает на спину. Вместе с хищником они покатились по земле. Резким движением ишвен высвободился, и кровь хлынула на песок. Лев попытался было снова вцепиться в свою добычу, но в тот момент, когда он собирался разогнуться, Тириус нанес ему удар прямо в голову. Зверь испустил крик, стал пятиться и наконец рухнул на песок в нескольких шагах от варвара, со стоном упавшего на колени.
Ишвен поднес руку к плечу и почувствовал, как у него между пальцами течет что-то теплое и липкое. Стиснув зубы, он доплелся до большого камня, вырыл под ним небольшую ямку и забился в нее, даже не слыша собственных стонов. Стервятники. Тириус думал о стервятниках. О том, как ночью они набросятся на его раздувшееся тело. Ишвен наугад вытянул руку и почувствовал, как ему на подбородок стекает кровавая пена. Мир вокруг перестал существовать. Пустыня исчезла. Неведомая сила увлекала его куда-то вдаль.
* * *
Вырезанные в скале дома.
Он стоял перед деревней — не той, где вырос, но все же странно знакомой. Ветер вздымал облачка пыли. Тень от скалистого берега накрывала долину. Он стоял на самой границе света и мрака.
У него за спиной что-то было, или не за спиной, а над головой, или не над головой — точно не понять, где. Смутная угроза. За ним следят, ему желают зла. Какая-то незримая сила готова обрушиться на него и безжалостно поглотить.
Он закричал, но из горла не вырвалось ни звука. Почему-то он не мог и двигаться. Зной был невыносим, он накрывал как волна, обжигая лицо, и где-то, за много километров от деревни, скал и каньонов, его тело лежало в святилище, как высохшая мумия, и он в самом прямом смысле умирал от жажды.
Смутная угроза.
Пошевелиться, выйти из убежища — значит отдаться на милость победителя. Разве этому его учили его родные? Но где они, его родные? Он снова закричал, и снова беззвучно.
Деревня была мертва.
Души его предков неслись по воле ветра, танцевали в пыли. От зноя они лишились разума.
Река в долине остановила свой бег.
Он видел склонившиеся над рекой деревья, морщинистые руки, погружающиеся в воду, знакомые лица, смех и медленное наступление вечера. Но все это было готово исчезнуть в любую минуту. Невидимая, затаенная угроза все еще была рядом. Ветер яростно выл над землей, и с этим ничего нельзя было поделать.
Только ждать.
* * *
На залитой солнцем террасе принц Полоний прикрыл глаза, наслаждаясь умелыми движениями растиравших его опытных рук. Тело принца было намазано маслом с мускусом и распространяло в обжигающем воздухе легкий аромат цитрусовых. Обмахивая его расшитыми шелковыми опахалами, внимательные прислужники сменялись у изголовья, предвосхищая малейшие желания.
В полусне Полоний видел, как стоит обнаженный перед своим ложем. Молодая женщина с длинными, гладкими черными волосами приподнялась при его приближении. На ней тоже не было одежды, но завидя приближающийся силуэт, она прикрыла свою наготу широкой белой простыней. Принц желал эту женщину. Одним движением он сорвал с нее простыню и упал на колени подле ее лица.
Приоткрыв глаза, Полоний с удовлетворенным вздохом перевернулся на спину. Его мужская плоть была сильно напряжена, и слуги, юноши с бронзовой кожей, машинально продолжали махать опахалами, избегая смотреть туда.
Принц проснулся.
Улыбаясь, он провел рукой по своему мужскому органу и ощутил ожидаемую твердость. Его взгляд встретился со взглядом юноши, поступившим к нему на службу всего несколько месяцев назад.
— В чем дело? — спросил он, вставая.
Юноша, оцепенев от ужаса, помотал головой.
Вдалеке, на нижнем этаже дворца трижды ударили в массивный бронзовый гонг. Это означало визит особы императорской крови.
Выхватив простыню из рук другого прислужника, Полоний обвязал ее себе вокруг талии. Его лоб был покрыт испариной. Одним жестом он поправил волосы, затем щелкнул пальцами, и ему протянули венец, который принц водрузил себе на голову. Потом он снова сел, не спуская глаз с монастыря Скорбящей Матери, черной громадой возвышавшегося над горизонтом.
— Ее величество императрица Аларис, — объявил стражник.
Полоний кивнул. Его прислужники выстроились в линию и напряглись.
На террасу вошла молодая женщина. На ней было платье из алого шелка, которое не могло скрыть соблазнительные формы.
Взгляд ее накрашенных глаз был направлен куда-то вдаль.
Обуви на женщине не было, щиколотки украшены золотыми браслетами. Собранные наверху волосы были черны, как вороново крыло.
Принц знаком велел слугам исчезнуть.
Прислужники тут же скрылись. Императрица сделала еще несколько шагов.
Она была маленького роста, и будущий супруг выбрал ее в семье, где кроме нее было еще шестеро детей. Ей тогда не исполнилось и десяти лет, но его величеству чрезвычайно понравился бледный цвет ее лица. В соответствии с обычаем вся семья императрицы была казнена.
Полоний не повернул головы, чтобы посмотреть, как она приближается. Это лицо и эти глаза ему выпало знать наизусть. То было его наваждение — смысл и мука его жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
